Самый черный лебедь
Андрей Пионтковский: Но все порты закрыты. Карантин...
Власть любого диктатора, даже самого жестокого, никогда не бывает абсолютной. Она всегда конвенциональна, то есть остается условным соглашением его окружения: пары десятков высших гражданских, жандармских, медийных, военных чиновников. Причины, по которым нотабли подчиняются монарху, президенту, вождю племени, различаются в разных культурах: традиция, животный страх, корыстный интерес, верность присяге, искреннее уважение к выдающейся личности лидера, религиозный фанатизм или комбинация нескольких перечисленных факторов.
![YouTube видео](https://i.ytimg.com/vi/C-qn-vQCyfc/hqdefault.jpg)
Перевороты, мятежи происходят, когда критическая масса этих ключевых персонажей утрачивает мотивы подчинения и у самых решительных рука тянется — у кого к табакерке, у кого к шарфику. Власть диктатора на самом деле намного более хрупкая, чем власть избранного лидера в устойчивой демократии.
Тот же товарищ Сталин последние лет двадцать пять своей жизни каждый раз, просыпаясь, возвращался из краткого забытья к решению одной и той же дилеммы дня — Кремль или морг. Поэтому он и перетряхивал перманентно своих соратников, пока не оказался беспомощно лежащим в луже собственной мочи на полу своей аскетической резиденции в Кунцево. "Вы же видите, что товарищ Сталин спит. Положите его на кушетку".
Сегодняшних останавливает не страх перед резко постаревшим ночным портье нашего заведения. Обнуленыш просто смешон в своей отчаянной и жалкой попытке остаться ещё на целых шестнадцать (!) лет кентавром "Абрамовича — Сталина".
Нотаблей, да и весь российский золотой миллион останавливает антропологический ужас перспективы остаться один на один с угрюмым, бесконечно им чуждым, диким в их представлении народом. Один на один, без гениально зачатого в телевизионной пробирке медиапродукта "Владимир Путин, сын народа".
Постпетровский раскол на два цивилизационно чуждых друг другу этноса — барина и мужика — оказался настолько фундаментальным для русского социума, что порожденная им Октябрьская революция, уничтожившая сначала барина, а через десять лет и мужика, воспроизвела в результате профанированную пару — номенклатурного люмпен-барина и деклассированного люмпен-мужика. Приватизационная революция начала 90-х не размыла, а, напротив, резко усугубила этот роковой для самого существования государства раскол.
Олигархический люмпен-барин, лихо поураганивший в 90-е, столкнулся к концу века с проблемой удержания свалившейся на него огромной властесобственности.
Образованцы из барской обслуги нашли блестящий ход. "Чеченские террористы" как-то очень вовремя взорвали несколько мужицких домов, и оглушенному люмпен-мужику был предъявлен в качестве Спасителя вынутый из барского рукава субъект с идеальной семантической и поведенческой ДНК "настоящей питерской шпаны". "Наш", — удовлетворенно выдохнула истосковавшаяся по жесткой вертикали женская душа России.
Великолепно слепленный из того, что было, бренд народного заступника позволил люмпен-олигархам еще двадцать лет триумфально подниматься по ступенькам списков "Форбса" и отчетов западных спецслужб, контролирующих передвижение преступно нажитых капиталов. Официально это называлось "Встаем с колен!", "Проклинаем лихие 90-е!", "Становимся Великой Энергетической Державой!", "Можем повторить!", "Преодолеваем крупнейшую геополитическую катастрофу XX века!".
Наш приблатненный герой не мог, разумеется, оставаться евнухом в этом храме наслаждений, и скромное обаяние буржуазии неудержимо засасывало оборзевшего галерного раба.
Конечно, он всего лишь фиговый листочек, как бы прикрывающий необузданное распутство феодальной олигархии. Но этот уже истлевший листочек — последняя скрепа — пуповина, связывающая российский политический класс с населением оккупированной им территории. Дезавуировать его и выкинуть на помойку означало бы окончательно обнажить всю срамоту последнего тридцатилетия. А дальше уже по обстоятельствам — либо на эшафот, либо на последний воровской пароход. Но все порты закрыты. Карантин...
И эта мысль их в трусов обращает
И замыслов отважные порывы
Имен деяний не стяжают...
Куда смотрит Большой Брат
За каждым из вас следит видеокамера. Её поставил чиновник. Но вот следит ли видеокамера за чиновником? Есть у Сергея Собянина гордость, называется «московская система видеонаблюдения». Он хвастается ею при каждом удобном случае. Всего по Москве установлено примерно 200 тысяч камер, из которых 100 тысяч - на подъездах, на высоте человеческого роста, специально для хорошего обзора входящих.
Изначально система создавалась, чтобы искать преступников, но в 2019 году она без всякого общественного обсуждения начала превращаться в систему тотального контроля за москвичами. Принцип работы простой: вы подходите к подъезду, и система знает, что это вы подошли. Она знает, где вы живете, во сколько гуляете с собакой и приходите с работы. Как и все, что управляется Собяниным, московской мэрией и находится в доступе у полицейских, данные из этой системы можно купить в интернете. За пару тысяч рублей у любого человека будет информация обо всех ваших передвижениях. Ваших - но только не чиновников, живущих в Москве. Почему - объясняет Георгий Албуров.
![YouTube видео](https://i.ytimg.com/vi/DLTVLBiOSW4/hqdefault.jpg)
Что все это значит? Значит, что Собянин, прекрасно понимая как работает вся его незаконная система слежки за москвичами, предпочел демонстративно не применять её к самым привилегированным из них — чиновникам и путинским друзьям. Он знает, что все его подчиненные настолько коррумпированы, что продадут любую запись из подъезда с самим же Собяниным за 2000 рублей. Запись, как Андрей Костин заходит в подъезд под ручку с Наилей Аскер-Заде, обошлась бы подороже — 2500 рублей. А уж за 3 тысячи могли бы и все передвижения Алины Кабаевой выдать. Ну, только представьте, у вас есть фотография какого-нибудь Мишустина, вы её вместе с парой тысяч рублей отдаёте неизвестному человеку в интернете, а спустя 5 минут вам приходят все адреса, где он появляется. И отдельно написано, где живет, а где раз в неделю по вечерам бывает. Расследовательский рай. И Собянин это понимает, поэтому и построил цифровой лагерь для вас, а для себя и остальных путинских коррупционеров его великодушно отключил.
Мы требуем от Собянина равного отношения. Поэтому, Сергей Семенович, раз вы поставили камеры в подъезд к каждому москвичу, то и в свой чиновничий дом на Рочдельской поставьте. И во всех остальных элитных дома для чиновников-миллионеров.